Развлекательно-Познавательный
Блог!

Птички певчие - Удивительный рассказ "О Малиновом Щуре"!

Просмотров: 604373
Комментарии (0)
Считаешь это интересным? Тогда, поделитесь с друзьями!

Удивительный рассказчик,рассказывает о такой красивой малиновой птичке как Малиновый Щур!Это совершенно необычайная птичка,которая способна,доставить человеку совершенно потрясающее удовольствие как своим внешним видом так и своим искренне красивым пением и кстати очень красиво смотрится даже со стороны,итак отправляемся туда,где есть Малиновый Щур.

Совсем наши птички прекрасны,да многие из них настолько удивительные и просто практически великолепны.что желать увидеть дикую красавицу желают многие жители нашей страны,а если присмотреться к птичкам гораздо ближе,тогда становится понятно почему человек так любит наблюдать за красавицами и красавцами,так например «Малиновый Щур» просто нас настолько удивляет,что мы готовы иди на встречу со щуром .куда практически угодно.да вот он красавец,смотри,любуйся и все-равно смотреть на такую удивительно прекрасную птичку никогда не надоест.потому-что птица сама по-себе одно великолепие.

Самая настоящая малиновая расцветка и дала ему такое потрясающее название и если ты на такую птицу смотришь в зимний период,то это великолепное сочетание практически невозможно забыть,наслаждение птицей,практически бесконечное и очень кстати интересное,да давайте почитаем интересный рассказ,как нам встретить все-таки на просторах дикой природы малинового щура?Вам стало уже интересно?Тогда в путь друзья наши любители малинового щура и ощутим на себе все прелести бескровной охоты за зрелищем.

 

Такой удивительный Малиновый Щур,да для любителей этой прекрасной птицы посвящается этот рассказ

Птичками,вообще всегда приятно любоваться,да отлично,отлично,они так красиво чирикают или просто перевоплощаются в своих-же собратьев,а по голосам их и не отличить,они такие звонкие и такие приятные,практически иногда оперные певцы,ты ждешь от них самого потрясающего наслаждения и душевного спокойствия,да на то она и птичка,что-бы ее слушать,а не птичка будет тебя слушать,пение человека и успокаивает и дает человеку очень большой шанс стать настоящим человеком,а птичка ,такая маленькая ему в этом практически поможет и сильно кстати помогает,жить красиво и жить наедине с такой удивительной природой,всегда наивысшее счастье для человека,вот именно поэтому и люди ждут большого наслаждения от таких певчих птиц.

Чем больше,ты наслаждаешься пением певчей птицы,а птицы в большинстве случаев певчие,ты учишься понимать природу все тоньше и все искренне и с каждым разом все больше удивляешься таланту братьев наших меньших птиц,они очень красиво поют,человек ради такого настоящего пения, практически уходит настолько далеко в природу, что совсем забывается о том где находится,главное птички человека заводят так далеко и даже сам его величество Малиновый щур, вот на этот раз мы и попродуем с вами заглянуть в самые тайные уголки удаленного доступа,где птица сама по-себе,а Малиновый Щур сам по-себе,но его так сильно влечет к этому самому Щуру,что человек забывает обо всем на свете и лишь радуется такому обществу.

За малиновым щуром идем и наслаждаемся всерьез и долго прямо в лесу!

Стояла глубокая осень. Октябрь был на исходе. Но дни занимались мягкие, грустные. Слегка набегал холодок, оконным стеклом тонкого льда закрылись лужи, и в ясном воздухе медленно пролетали редкие, непривычно белые и крупные снежинки. Славно было в такие дни идти по тихому обнаженному лесу, славно дышать первой снего¬вой свежестью, посматривая на черные нагие липняки, на тонкие ветки осин, еще сохранивших кое-где багровый и золотой лист. Листья дрожали на ветру, колыхались с ед¬ва слышным робким лепетом и вдруг, словно решив, что все равно пора опадать, сами собой отрывались, косо тыкались в снег и замирали. Это было грустно: опавшие листья под беспредельными ветровыми тучами... Но зато как ярко и молодо зеленели среди девственной белизны густые крепкие елки, будто умытые холодом первого снега. Тесно переплетаясь широкими нижними лапами, растопырив зеленые пальчики макушек, они словно говорили: «А нам все нипочем!»

В одно такое утро я шел к Глуховскому болоту на ловлю щуров. Может быть, вам не известна эта крупная ладная птичка с желтоватым или красным оперением, толстоклювая и медлительная, как все птицы из породы   снегирей. Щуры прилетали в окрестности города поздно в самом конце октября, и держались до выпадения глубоких снегов. Появлялись они не каждый   год, по   словам моего знакомца птицелова Ефимыча, «через семь лет на восьмой». Хотя вообще цифра «семь» для охотников, птицеловов и рыбаков — число магическое.

Известно, что если уж чижей зеленых накрыл — семь, глухарей на току считал — семь, окуней — во каких! — выудил — тоже семь..

 

Такая замечательная птичка малиновый щур и этот рассказ посвящается именно Малиновому Щуру

Особенно ценились у любителей певчей птицы щуры старые, у которых перо даже не красного, а густомалинового цвета. Попадались такие старики редко, и мало было счастливцев, что могли похвастать поимкой чудесного «малинового». О таких птицеловах слагали настоящие саги, Hg птичьем рынке указывали пальцем, а слава их, наверное, переходила из поколения в поколение. Впрочем, чаще бывало, что какой-нибудь ловец малинового «окрылся» (птица вылетела из-под сети) или же пойманного щура вдруг съедала кошка, а еще чаще прямо в лесу покупал неизвестно откуда вынырнувший «один мужик», причем суммы указывались баснословные. Этот «один мужик», на корню скупающий редкую птицу, объявлялся то на Глуховском болоте, то за Сагрой, то в трамвае по пути на птичий рынок...

В нынешнем году щуры прилетели. Двух обыкновенных:— красных — уже приносил на базар какой-то нездешний парень в овчинном полушубке. Причем, красочно рассказывая об их ловле, тут же упомянул, что «окрылся» сразу на трех малиновых.

Такое безудержное хвастовство возмутило самых доверчивых п простодушных.

— Да ты, парень, в глаза-то их видал? Ты соврал, да уж переври лучше. На трех окрылен?! —вопрошал парня кислоглазый сморщенный старикашка Ефимыч, известный знаток редкой птицы.

— Да что ты, дедушка! Правду говорю! Я еще вместе с малиновыми совсем необыкновенного видел,— не сдавался парень.—Вот прямо серебром голова у него отливает или, как голубь такой, знаешь, пестророженький... Этот щур поменьше, а кричит: «ции, ции...»

— А остальное-то у него красное было? — не отставал

Ефимыч.

— Остальное-то, хвост, крылья, вроде бы розовое,— не-уверенно отвечал парень.

— Ну, так это черемошник,— сказал кто-то.

— Какой черемошник? Какой черемошник? В октябре-то,— презрительно прошамчил Ефимыч.— Нет, парень. Ты, гляжу, .и лыко, и лапти вместе плетешь,— добавил он, отходя в сторону.

Я тоже не поверил в россказни о малиновых щурах и невиданном пестророженьком, но все же решил побывать на Глуховском болоте, чтоб поймать для себя хотя бы обыкновенного красного щура.

В воскресенье, прихватив птицеловную сеть-тайник и клетку с приманным щуром, взятым напрокат у того же Ефимыча, я уехал на электричке за город. Рано утром я добрался по широкой граневой просеке до кромки огромного Глуховского болота и начал искать место, где можно расположить сеть. Я лазал по густым ивнякам, продирался сквозь осинники, вспугивая еще не вылинявших зайцев в белых штанах и затаившихся рябчиков, пока не нашел маленькую полянку, с трех сторон обросшую низким березняком, ольхами и молодыми елками. Впереди от поляны открывалась кочковатая равнина топкого болота с шапками засыпанного снегом багульника и голубики. За болотом снова белели сквозные березняки. Я построил между елок подобие низкого укрытия, с трудом расчистил от , травы и снега ровную площадку и, установив на ней сеть, протянул веревку к шалашу. Теперь можно присесть на гнилой пенек, закурить,  ждать,   когда   начнется  пролет.

Пасмурное утро занялось над болотом. В его сумрачном свете пустыми, безжизненными кажутся дальние перелески. Сухо шелестят под ветром высокие тонкие соломины трав. Птицы уже проснулись. Справа, в кромке болота, по-плотничьему стучит дятел. Чечетки то и дело летят в стороне. Их милое, мягкое «че-че-че» радует душу, напоминает детство. Когда-то вот в такое же задумчивое холодное утро отправлялся я с западенками на соседний пустырь, чтобы, притаясь в зарослях сухой лебеды, с замиранием сердца поджидать дорогую мальчишечью добычу. Чечетки, чечетки... Сколько же горя достается вам от нетерпеливых, жадных ребячьих рук и сколько радости доставляете вы карим и серым детским глазенкам! И так ли уж редко бывает, что от любви к вашим серым чистень¬ким перышкам, от которых пахнет дикой коноплей и ветром, вырастает и до конца дней остается великая любовь к родной земле, к своим березам и косогорам.

Сыпал редкий мягкий снежок. Расчищенный до земли ток на глазах покрывался пуховой порошей. Приманный Щур в тесной клеточке спокойно клевал кисть рябины, поворачивая голову, посматривал в снеговое небо и молчал. Щур — птица солидная, не то что суетливый чиж или щегол, попусту кричать не любит. Вот он насторожился, подобрал перья. Это п стороне низом, как подобает воруразбойничку, пролетел сорокопут — хищная певчая птица.

Большие дрозды-дерябы с храпом и чаканьем тянули над болотом. На противоположной стороне, в березняке, черными точками маячили тетерева. Вылетели на кормежку.

Вдруг они разом снялись, исчезли. Я разглядел лисицу.

Она мелькнула под деревьями, рыжий живой лоскуток, и тоже скрылась.                .' .

Много удается видеть в лесу, когда сидишь, не выдавая своего присутствия. Самый чуткий зверь, самая осторожная птица то и дело натыкаются на тебя, обманутые неподвижностью. Животные больше доверяют ушам, чем глазам и чутью. Вот и сейчас вблизи моего укрытия перепархивают забавные долгохвостые синицы-аполлоновки. С виду они, как пуховый белый одуванчик с длинным черным хвостиком. Шеи у синичек почти не заметно, круглая головенка с черными бисерными глазами сразу переходит в пухленькое тельце. Одна аполлоновка подлетела поближе, заметила меня, покачалась на тонкой ветке, настороженно тюркая, подрагивая хвостом. А потом, решив, что опасность невелика, позвала подружек, и они принялись лазать по ольхе над самой моей головой, так что твердые ольховые шишечки падали на колени.

— Вию-вию,— протяжно и громко засвистел приманный щур. Я вздрогнул, схватился за веревку. Стайка крупных птичек неожиданно вынырнула из-за перелеска, быстро приближалась. Щуры! Сердце громко и часто застукало. Сейчас, сейчас спустятся... Щуры откликнулись, кружили над поляной, кучно стали лепиться на топкую вершину березы. Сели. Я замер, пригнувшись, исподлобья следя за птицами. Было их пять. Один красный, два желтоватых молодых и две серые самки. Щуры тихо переговаривались, чистили толстые клювы. Казалось, птицы совещались: стоит ли слетать туда, вниз, где разбросаны кисти рябины и сидит их товарищ.

Прошло десяток минут, в продолжение которых у меня совершенно онемела неудобно поджатая нога. Наконец щуры надумали. Как настоящие лесные птицы, они не сразу сели на, землю. Сперва спустились по веточкам пониже. Потом красный самец порхнул на укрепленный в точке прут и настороженно замер, тихо «повторяя: «хю, хю, хю...» Может быть, спрашивал у плененного товарища:

— Ну, как ты? Ничего?

— Ничего,— отвечал примаиный.

И вольный успокоился, спрыгнул на землю, начал теребить рябину, Примеру красного самца последовали остальные.

«Крой!» — словно приказал мне кто-то. Я дернул веревку. Сеть подпрыгнула, приподнялась на палках и... упала обратно. В руках остался обрывок веревки. Щуры же испуганно взлетели и уселись на ольху над моей головой. «Вот и «окрылен». Что же это такое? — горько думал я, боясь шевельнуться.— Что случилось с сетью? Неужели . подвела веревка?»

Положение мое было самое глупое. В руках был обрывок веревки, в полутора метрах надо мной сидели напуганные щуры, и вылезти из шалаша, чтобы проверить, в чем дело, я не мог. Скорчившись в три погибели, полулежал я в шалаше, руки и ноги затекли, а птицы, по-видимому, не собирались улетать, ждали, когда снимется приманный...

«Нет. Невозможно больше... Вылезу»,— подумал я и на четвереньках потихоньку стал выползать из своего убежища. Краем глаза я смотрел на птиц. Сидят, переговариваются... Дополз до обрыва веревки. Сидят... Связал концы. Все еще не улетели... Я добрался до сети. Поправил ее. Оказывается, край сети зацепился за выступающий корень.

«Можно назад... Где же мои щуры? На месте. Вот штука! Уж не принимают ли они меня за какое-нибудь четвероногое?»

Мне вовсе не хотелось доказывать птицам, что я человек. Решил оставить их в, приятном заблуждении и ползком вернулся в шалаш. Щуры не улетели. Словно желая подразнить меня, они переместились с макушки ольхи на средние ветви, покачивались на них, лущили ольховые шишки, я же проклинал себя двадцать раз за то, что не попробовал сразу, как действует сеть. На ловле птиц всегда торопишься. Думаешь, вот-вот кто-нибудь подлетит и, часто насторожив снасть кое-как, потом горько каешься.

«Какие смирные. Наверное, никогда не видали человека в своих глухих северных лесах»,—рассуждал я. Мне давно было известно о чрезвычайном простодушии этих северян, я читал даже, что щура можно снять с дерева петелькой на длинной палке, но сам, встречаясь со щурами в весеннее время, не замечал у них такой удивительной небоязливости. Время шло. Щуры словно решили испытывать мое терпение. У меня же давно озябли руки, стыли ноги, ныла спина.

«Подожду десяток минут и сгоню их»,— решил я. Вдруг тонкие странные голоса каких-то птиц заставили насторожиться. «Ции, ции» —протяжно раздавалось в березняке. Синицы, напуганные пролетевшим ястребом-перепелятником? Нет. Это не синицы. Звук ниже и короче.

 

Я вглядывался в березовую поросль. Вот у тока появились две птицы. Они были похожи на маленьких щуров. Такие же толстоклювые, но более аккуратные. Головы птичек отливали странным серебристо-розовым блеском. Перья на груди и спинке тоже были розовые... Никогда не встречал я в лесу таких. Кто они? Неужели это те «пестроро-женькие», о каких говорил парень с базара. Действительно, на головках птичек смутно виднелись мелкие пестринки. И все-таки где-то я видел таких... Это... это... Это сибирская розовая чечевица! Редкая залетная птичка, которую никто еще не встречал на Урале. Я видел ее чучело в Новосибирском музее. Даже про образ жизни сибирской чечевицы ничего не известно... Руки мои задрожали, когда птички вдруг разом сели на ток к щуру. Я готовился дернуть веревку и ждал, когда они переберутся поближе к центру площадки, чтобы крыть наверняка. И тут, еще более успокоенные появлением на току новых гостей, к сети слетели все пять щуров.

Пора! — я зажмурился и дернул веревку.

«Есть!»—какое магическое это слово для рыбаков, охотников и птицеловов! На моих глазах оно обращало старика Ефимыча в молодого парня. Какой рысью кидался он к дорогой добыче, забыв про седую бороду, почтенные лета и ломоту в пояснице! Оно словно освобождало тысячи вольт скрытой энергии, которая таилась в немощном на вид человеке. Не раз из-за этого «есть» я расшибал себе лоб и колени, взяв скорость реактивного самолета.

В миг очутившись у сети, я принялся распутывать добычу. Обе чечевички запутались сильно, шипели, клевали руки. Зато щуры просто сидели под сетью, глупо вытаращив глаза. Красный самец держал в клюве ягодку рябины. Я выпустил обоих молодых и самок, а себе оставил только приглянувшегося красного. Посаженный в полутемный садок, он не бился и тут же стал клевать ягоды.

Я прибрал сеть, поправил развороченный шалаш, сел на пенек. Время близилось к полудню, и пролет затихал. Снегири печально кричали в дальних кустах, гуще посыпал снег. «Пора домой,— подумал я.—Щура я поймал, чечевиц поймал. А то, что он не малиновый, какая беда? Мне красный цвет даже больше нравится». Я собрал снасти, уложил их в мешок и неспешно тронулся к станции.

...Чечевичек подержал я недолго. Были они очень дикие, злобные и песен никаких не пели. Я выпустил их перед весной. А красный щур и до сих пор живет у меня. Стал он совсем ручной, и мы с ним друзья большие.

 

 

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.